Дмитрий Герасименко: «Областная власть богатым воображением компенсирует неуспехи в социальной и кадровой политике, уничтожение промышленных производств»

Накануне ожидавшегося со скандальным нетерпением, но на выходе ставшего очередным пшиком совещания на федеральном уровне владелец металлургического комбината «Красный Октябрь» Дмитрий Герасименко дал эксклюзивное интервью радио «Эхо Москвы в Волгограде»

В рамках сотрудничества с радиостанцией портал Oblvesti.ru предлагает вниманию своих читателей расшифровку этого эфира с незначительными редакторскими правками. Аудиоверсия программы прилагается.

В разговоре принимают участие Екатерина Михайлова, Ярослав Малых и, собственно, Дмитрий Герасименко.

Е.М. — Добрый день, уважаемые радиослушатели! У микрофона Екатерина Михайлова. Сегодня дневной эфир очень важный. Важный по многим аспектам. Вместе мы его с Ярославом Малых проведем. Ярослав, добрый день!

Я.М. — Добрый день! Для меня неожиданный эфир. Внезапно так меня пригласили. Не смог я пройти мимо такой темы. Второй раз, за один день, с Екатериной в эфире.

Е.М. — Скоро будешь звездой «Эха».

Я.М. — Да не в этом дело. У нас важная тема. Екатерина, расскажи, пожалуйста.

Е.М. — Важная тема тем, что у нас достаточно много заводов и изначально промышленный город был Волгоград. А сейчас предприятий меньше становится с каждым днем и вот очередная угроза нависла над «Красным Октябрем». Что за ситуация? Сегодня мы до конца часа будем разбираться в ней, что там происходит и что грозит тем людям, которые работают на этом предприятии. Мы будем говорить об этом с владельцем завода «Красный Октябрь» Дмитрием Герасименко. Дмитрий, добрый день!

Д.Г. — Добрый день, здравствуйте, уважаемые радиослушатели! Здравствуйте, редакция «Эхо Москвы»! Рад вас слышать.

Е.М. — У нас Дмитрий через Интернет, поэтому если что-то случится, мы будем прерываться и заново настраивать связь, так что не волнуйтесь, все будет продолжаться, пока мы не закончим

Д.Г. — Пользуясь случаем, хочу сказать, что если оборвется связь тогда пустите рекламу «Красного Октября». Может мы бесплатный эфир получим, бесплатное рекламное время. Я так надеюсь.

Е.М. — Кто знает, посмотрим. Дмитрий, не секрет, что по поводу судьбы «Красного Октября» переживают все, Во-первых, это рабочие места. Во-вторых, это налоги. Ну и, в-третьих, это просто одно из старейших предприятий нашего города, что уж там греха таить. На сегодня информация, которая есть и общедоступна, я ее сейчас вкратце озвучу, если Вы не против, а Вы меня поправите, если я где-то не в ту сторону уйду. Итак, не за горами чемпионат мира по футболу. Соответственно требования к предприятиям на время проведения ЧМ, конкретно к «Красному Октябрю», установить очистные сооружения. Очистные сооружения, которые нужно установить закуплены и находятся на территории завода. А, соответственно, установить возможности нет, из-за того, что арест наложен и на цеха собственно, и на счета. Правильно я понимаю?

Д.Г. — У нас арест на все наложен. И на имущество, индивидуальные сооружения и на акции предприятия, и на расчетные счета предприятия и на, прости Господи, даже на Храм, находящийся на территории предприятия, тоже наложен арест, и на автомобили, и на все что только можно.

Е.М. — Так. И перспектива какая на сегодняшний день? Если не будут установлены эти очистные сооружения, предприятие нужно будет остановить на время ЧМ. Правильно?

Д.Г. — Я бы не был столь категоричен.

Е.М. — Нет, самый плохой если мы рассматриваем сценарий.

Д.Г. — Есть вещи объективные, а есть вещи субъективные, что касается объективной стороны вопроса, то конечно предприятие это в том числе, помимо производства, это в том числе, естественно, безусловно, выбросы в окружающую среду. Если у нас региональные власти, и это понятно, они озабочены тем, чтобы граждане Египта, которые приедут смотреть Волгоград, они не увидели рыжий дым какой-то, который со сталеплавильного цеха № 2 издается довольно регулярно, то на все есть диалог. И предприятие в состоянии самостоятельно, в день проведения чемпионата мира не использовать сталеплавильное производство на электросталеплавильной печи № 5, это основной источник выброса, то, что волгоградцы называют рыжим хвостом. Предприятие без всяких приостановок, если бы оно находилось в диалоге с властями, если бы власти шли на этот диалог, мы все в разумном здравии находимся, есть понятие визуального эффекта, предприятие самостоятельно могло бы выключить сталеплавильное производство на дату приезда туристов и подготовить все основное производство, сталепрокатное производство, листопрокатное производство, банально выплавить в мае месяце больше жидкой стали и спокойно один месяц пережить без этих всех потрясений.

Я.М. — Месяц заниматься только прокатом. Да?

Д.Г. — Конечно, да. Более того, я скажу, что у нас проблемы с выбросами касаются только одной печи, печи № 5. На второй печи и печи № 6 установлена система газоочистки, она может быть не столь эффективна как современные, но то, что она не показывает выбросов в атмосферу это давно доказанный факт, и об этом все знают, и Росприроднадзор, и Ростехнадзор. Просто эта печь меньшей емкости и предприятие ее использует только для производства спецстали. Но мы могли бы как-то пережить, может быть месяц этот просто не включая сталеплавильное производство, активно работать в марте, в апреле. В начале мая выключить сталеплавильное производство по согласованному графику, дать возможность провести спокойно чемпионат мира. Все уехали и потом обратно включили и дальше работаем. Но я думаю, что у региональных властей принят другой план и я это понимаю и знаю, мне уже не один человек рассказывал.

Е.М. — А какой по вашему план?

Д.Г. — Я давно уже говорил, что идет масштабная рейдерская атака по отнятию бизнеса, собственно бизнес у нас в Волгограде отнимают у всех, и у маршруток, и у ларечников, и у мелких компаний, всех доят, как эту несчастную корову. А по «Красному Октябрю» сейчас будут визжать, про чемпионат мира, какой плохой Герасименко, что он там ничего не устанавливает, все грабит и т.д. и т.п. А план очень простой. Я думаю, что пройдут выборы Президента, они у нас 18 марта, и потом какой-нибудь очередной Роснадзор подаст тихо-тихо иск в районный суд, где судья, который разводит женщин с мужьями или алименты взыскивает, одним молоточком ударит, остановит завод. Вот и все. Мы естественно это обжалуем, но я сам понимаю, сделают это числа 25 марта, может в начале апреля это решение, после второй инстанции, вступит в законную силу и собственно комбинат будет остановлен. Все это делается под видом проведения чемпионата мира, а на самом деле это все сказки бабушки Арины, на самом деле идет рейдерская атака на завод и используются все механизмы доступные и в прессе, и в СМИ, поливание грязью и все остальное. Речь одна остановить завод, а потом сказать, какой неумелый собственник, он не смог осуществить производство, не смог установить газоочистку, не смог сделать то и се, еще он все там повырезал на металлолом, всех рабочих хочет уволить и вообще он украинский диверсант. Дошло до шизофрении. Ну а на самом деле план очень простой, остановить предприятие, чтобы у него не было ликвидности, не было денежных средств, тут же появились долги по заработной плате. Повозбуждать несколько уголовных дел и закончить с этим заводом, то что произошло уже со многими предприятиями в Волгограде, тоже самое планируется сделать и с этим предприятием.

Я.М. — Я вот действительно несколько удивлен последнее время такой информационной волне большой противодействия комбинату вообще и лично владельцу. У меня своя история отношений в этом смысле, потому что мы с Дмитрием Петровичем даже судились. Я судился и с комбинатом, и лично на меня Дмитрий Герасименко подавал в суд, потом отозвал, правда.

Е.М. — А что это за история была? С чем связана?

Я.М. — Я сейчас уже не помню подробностей, это года два назад было. Я публиковал какую-то информацию, которая, как считало тогда предприятие, портила его деловую репутацию. Но ничего похожего на то, что сейчас происходит, я и тогда газета «Коммерсант», не публиковали даже близко. Меня сейчас интересует реальное, с вашей точки зрения, развитие событий. То, что высказал недавно в интервью, наверняка вы его читали, ваш бывший топ-менеджер наемный, гендиректор Валерий Явецкий, который, по-моему, два года или сколько там был директором. Он наговорил достаточно много всего и такое ощущение, что это как будто со стороны. Если это все правда, а где он был, он что не участвовал в этом? И из таких претензий основных, которые сейчас высказываются, что Герасименко увольняет людей, это одна сторона медали, а вторая сторона медали, что вообще нет планов развития завода, поэтому и было переведено юридическое лицо основное в Челябинскую область, а завод собственник хочет закрыть. Хотя сам по себе такой посыл был, зачем тогда он нужен, вы же его хотите закрыть. Что вы хотите на самом деле сделать с предприятием? Что удалось за эти годы? Что сейчас происходит в условиях юридического и информационного противостояния?

Д.Г. — Я хочу сказать, что противостояния у нас никакого нет.

Я.М. – Ну как? Вы только что говорили про рейдерскую атаку.

Д.Г. – С господином, которого вы называли бывшим топ-менеджером. Я вам хочу сказать, что никаким топ-менеджером у нас Валерий Александрович, к сожалению не был. Он был обычным сотрудником технической дирекции, долгое время испытывал огромные, серьезные проблемы определенного рода. Но собственно у нас многие руководители региона испытывают такие же проблемы.

Е.М. — Т.е. это отличительная черта нашего региона.

Д.Г. – Ну, да. Об этом уже, наверное, только бабки на рынке не говорят. Это был такой же гражданин, который уехал в Испанию на отдых и два раза его оттуда депортировали. Вот мы его приняли в аэропорту Домодедово, отвезли в наркодиспансер, там он прошел курс, пришел в себя, но видно разум у него с тех пор не поправился. После того как он перестал пить под воздействия каких-то целительных процедур. Кстати это хороший опыт и этим опытом многие могут воспользоваться в Волгоградской области. Мы отправили его работать на Златоустовский металлургический комбинат.

Я.М. — Как раз в Челябинской области.

Д.Г. — Да. Он там работал руководителем. В сферу ответственности входили две вещи. Это общение с внешним периметром, с местными органами власти. С языком у него все в порядке, и болтовней этой он и продолжал там заниматься.

Я.М. — Потом он возглавлял и комбинат, он был гендиректором комбината.

Д.Г. — Такая же ситуация случилась в Волгограде на металлургическом комбинате «Красный Октябрь», когда я понял, что количество проверок, которые на предприятие просто обрушились как шквал. За последние три года мы прошли более трехсот проверок различных органов: надзорных, прокуратуры, прокуратуры по режимным объектам, прокуратуры по природоохранным объектам, Ростехнадзора, Росприроднадзора, чего там только не было, во всех ипостасях и налоговая инспекция и пожарники и ГУВД и кого там только не было. Валерию Александровичу предложено было заниматься взаимодействием с этими господами, потому что тот перечень вопросов, которые нам задавали, он близок к диагнозу, с которым люди в больницу Кащенко попадают. Нам приходили такие запросы на бланке областной прокуратуры, например: «Правда ли, что мы украли 2 млрд. рублей из гособоронзаказа, прошу вас прокомментировать»; «правда ли, что мы массово вырезаем оборудование, прошу вас прокомментировать». Я просто диву даюсь, когда эти люди брали ручку и писали такие запросы, поэтому собственно мы поставили человека, которому заняться было больше нечем, вот он целыми днями ходил с ними общался и общался довольно успешно.

Что касается его борьбы за правду и сказок, что он не хотел сократить людей на заводе, и он был уволен, это все неправда. Он уволен был за очень простое, Валерий Александрович Явецкий, оказывается, стал очень богатый человек, помимо того что он 300 тыс. руб. получал зарплату на предприятии, ничего не делая, он еще начислил себе премию аж на восемь с лишним миллионов рублей. Собственно за это он и был уволен и сразу же, как только он был уволен, буквально через пару дней, он обратился в районный суд по месту нахождения комбината, где благополучно выиграл иск против комбината на сумму более 8 млн. рублей. Когда он стал миллионером, стал таким обеспеченным человеком, он вдруг подумал, что можно рассказывать вот эти небылицы. Естественно, комбинат эти все начисления его самому себе этих миллионов оспорил. Не смотрите, что он ходит в рубашечке там простой, в костюмчике или в маечке. Он настоящий миллионер у нас. Естественно комбинат оспорил эти действия, но в некотором роде они были успешные. Не до конца окончились судебные разбирательства, ну вот собственно и причина того, что этот гражданин рассказывает. Я не смог до конца прочитать его интервью, потому что понятно писали это интервью ему писари из областной Администрации. Просто это все сложилось, наложилось, я сейчас вам расскажу, для чего это все было сделано.

Значит, что он там сказал, что предприятие уничтожается, вырезается оборудование, Герасименко засланец украинских диверсантов и еще там различных украинских граждан, которые довольно обеспеченные, я не хочу фамилии перечислять этих олигархов. Я не знаю это хорошо или плохо, но факт то, что вот он сказал. Ну и рассказал, что на стратегическом заводе «Баррикады» не выполняются оборонные заказы и Герасименко, этот украинский диверсант, все хочет свернуть и уничтожить этот завод с лица земли. Вот то, что сказано этим гражданином. Но для чего вся эта шумиха была поднята. Там же две публикации были в федеральной прессе, и местные органы, и известный всем веб-сайт, который выполняет то, что в Администрации Губернатора Волгоградской области говорят, то там и перепечатывают. Собственно, напечатали они эту историю для чего, завтра 8-го числа состоится совещание в аппарате правительства Российской Федерации, которое будет проводить господин Рогозин и темой этого совещания, мы получили файл с приглашением, естественно, и тема этого совещания очень простая: «По вопросу восстановления производственных мощностей и установлению государственного контроля над АО ВМЗ «Красный Октябрь». Я, конечно, понимаю, что в аппарате Правительства работают грамотные люди, я понимаю, что они просто перепечатали заявление, которое ушло из правительства Волгоградской области. У нас Губернатор Волгоградской области считает себя большим государственником, он все хочет восстановить государственный контроль над всем, чем только можно. Я хочу ему пожелать, чтобы он восстановил вначале народную дипломатию обещанную. Он год назад кричал… да много что кричал. Послушать, почитать это, можно сказки писать Христиана Андерсена. Так вот я предлагаю ему вначале народную дипломатию в регионе хотя бы воссоздать, то о чем мы говорили полгода, уже забыли. Вот собственно сейчас попытались восстановить государственный контроль. Я такой формы не знаю правления или формы собственности, она мне не известна, в действующем законодательстве такой формы собственности нет.

Е.М. — Так вот на совещании собственно и озвучат. Расскажут.

Д.Г. – Мы уже были свидетелями восстановления государственного контроля над Тракторным заводом, у нас тут государственный контроль был над «Химпромом», который разрушили, уничтожили, там повыплачивали по два среднемесячных заработка этим рабочим пяти тысячам, которые сейчас нищенствуют и пополнили ряды безработных Волгограда. Точно так же слышали, как 100 млрд. рублей гособоронзаказ придет на Тракторный завод. И мы слышали даже интервью уважаемого Губернатора Волгоградской области, когда он говорил перед рабочими Волгоградского Тракторного завода, что деньги уже получены и все хлопали глазами, в ладоши и думали, что наступило счастье. Мы также слышали о производстве боевой машины десанта на мощностях Волгоградского Тракторного завода.

Я.М. — Это все косвенно относится к «Красному Октябрю». А по «Красному Октябрю» ведь ситуация…

Д.Г. — Ну почему? Это не косвенно относится. Это больное воображение руководства Волгоградской области. Свои неуспехи в социальной политике, свои неуспехи в кадровой политике, свои неуспехи в политике развития промышленных производств, а она у них абсолютно иной характер носит. Она носит характер уничтожения промышленных производств. Это я вам говорю как человек, который через это все прошел за эти годы. Это случилось все не вчера и не сегодня. У меня есть что сказать, потому что я, к сожалению, три года занимаюсь этой глупостью, вместо того чтобы развивать предприятие, три года занимаюсь борьбой с ветряными мельницами. Поэтому я думаю, что эти воспаленные речи родились в кабинетах Бочарова и Бекова, которые отвечают за промышленность. Ну вот воспаленные эти речи перенеслись на площадку аппарата Правительства Российской Федерации. Я, конечно, хочу сказать, что мы серьезно подготовились к этому совещанию.

Я.М. — Там будет представитель ваш?

Д.Г. — Безусловно, там будет не один наш представитель. И мы едем не с газетными вырезками, мы едем с голыми фактами. Показывать, рассказывать, то, что мы сделали на этом производстве.

Я.М. — А какие? В чем факты эти? Если можно коротко расскажите, что сделано. Потому что упрекают в том, что Герасименко ничего не делает на производстве. В том смысле, что только эксплуатирует, а не развивает.

Д.Г. — Я хочу сказать, что здесь придется обсуждать два предприятия. Потому что на самом деле это два разных завода: металлургический комбинат «Красный Октябрь» и металлургическая площадка бывшего завода «Баррикады». Я хочу немножко окунуться, экскурс в историю, и хочу сказать, что государство обладало полным контролем над этими предприятиями. До 2008 года металлургическая часть площадки «Баррикады» находилась в составе ГУП производственное объединение «Баррикады». При задолженности производственного объединения в несколько миллиардов рублей перед налоговыми органами эта площадка была государством, в лице судебных приставов, выставлена на торги. Собственно все это имущество в 2008 году было куплено Волгоградским металлургическим заводом «Красный Октябрь», который тоже контролировался государством, контролировался «Ростехнологии», где государство имело блокирующий пакет акций

Я.М. — И именно при «Ростехе» началось банкротство ВМЗ. Правильно?

Д.Г. — Там все было очень просто. «Баррикады» были в банкротстве, они обанкротились, их купил «Красный Октябрь» и через год сам лег в банкротство, в 2009 году. Я думаю, что многие люди, кто следит за экономикой Волгограда, они об этом факте прекрасно знают.

Я.М. — Важно сказать. 2009 год и Вам инкриминируют преступление, потому что вы подозреваемый в преступлении, которое связано с тем еще «Красным Октябрем», как раз 2009 года о растрате некоего кредита. Вы вообще, где были в 2009 году. Потому что я Вас впервые увидел в 2012, по-моему.

Д.Г. – Мне много чего инкриминировали. Первое уголовное дело, которое возбудили, его возбудило главное следственное управление по городу Москве, мне инкриминировали, что я и неустановленные лица растратил 65 млн. долларов США.

Я.М. – У меня копия Постановления о возбуждении этого дела вот лежит. Я Екатерине показываю даже. Мне интересно, 25 мая 2009 года где Вы были?

Д.Г. – Это другое. Мне инкриминировали вначале, что я украл 65 млн. долларов США, которые выдал банк «ВТБ».

Я.М. – ВТБ PLS из Лондона, причем.

Д.Г. – Да, английский банк выдал 65 млн. долларов 26 марта 2007 года, выдал 65 млн. долларов на покупку акций завода «Красный Октябрь». Единственным обвиняемым по этому уголовному делу вначале был я, а также мой сотрудник Сергей Зацепин, который вообще пришел к нам в группу в 2012 году, работал обычным менеджером. Он год провел в СИЗО, по такому смешному, казалось бы, обвинению. Я был объявлен в международный розыск по линии Интерпола. Причем, я читал свой ордер Интерпола, я вообще ужаснулся, там эти господа написали, что я украл 6,5 млрд. долларов. Это не была опечатка, это было прописано словами. Для чего это было сделано? Чтобы на территории европейской страны в случае моего обнаружения, меня тут же посадили в тюрьму, экстрадировали на территорию Российской Федерации, потому что когда человек обвиняется в таких хищениях – 6,5 млрд. долларов, это ВВП многих европейских мелких стран.

Е.М. – Это звучит, да.

Д.Г. – Невозможно выйти под залог или продолжать свою защиту в нормальном режиме.

Е.М. – А Ваша версия какова?

Д.Г. – У меня нет версии, у меня есть факты.

Е.М. – Подождите, Вы крали эти деньги?

Д.Г. – Я Вам расскажу очень простые факты. Я обратился в окружной суд города Нью-Йорк, где попросил федерального судью раскрыть информацию об этой транзакции. Он запросил американский банк-корреспондент, который проводил эту транзакцию и банк-корреспондент выдал все платежи, которые были связаны с выдачей этого кредита. На самом деле кредит был выдан московской фирме ЗАО «РусСпецСталь», у которой учредители были три оффшорных организации, это собственно хозяева были «Красного Октября». Все они скрывались за паспортами граждан Армении, которые были номинальные владельцы «Красного Октября». Фактические владельцы, к сожалению, мне не известны, но я понимаю, что они были близки к тем людям, которые входили в совет директоров ЗАО «РусСпецСталь».

Я.М. – Речь идет о той самой компании ЗАО «ОРТ»?

Д.Г. – Речь идет о компании ЗАО «РусСпецСталь», которая была интерполирована в 2006 году, имела уставной капитал 3 млн. рублей и волшебным образом она оказалась в Лондоне в 2007 году. И вот этим гражданам Армении волшебным образом банк «ВТБ» выдает кредит 65 млн. долларов США. На самом деле был выдан еще один кредит – 80 млн. долларов США, все это было сделано за полгода.

Я.М. – Странно, почему Вам не предъявляют 80 млн., это больше чем 65.

Д.Г. – Куда же пошли эти деньги? Мы получили судебный приказ, американский банк, потому что транзакция была в долларах США, показал нам платежные поручения и там все получилось очень просто – банк «ВТБ» никуда эти деньги не переводил, он сам, выполняя функции искового агента, сам лично, со своих расчетных счетов перевел эти 65 млн. долларов США предыдущему владельцу компании «Мидланд» на расчетный счет в «Райффайзенбанк Австрия». И собственно это была обычная сделка по купле-продаже акций. Предыдущий владелец продал тем новым владельцам эти акции. Банк «ВТБ» написал ложный донос. Мы собираемся обратиться сейчас в Верховный суд Лондона по факту ложного доноса, потому что тот кошмар, который я прожил за эти два года, за это кто-то все равно должен ответить. Значит, что получилось. Компания «РусСпецСталь» купила «Красный Октябрь», набрала кредитов еще дополнительно 80 млн. долларов США и 4,5 млрд. рублей, это были кредиты «Газпрома» и «Сбербанка». Ну и собственно обанкротилась. Вот и вся простая сказка. Никаких там растрат не было, это был коммерческий риск банка, ну и меня там вообще не было.

Я.М. – Это достаточно длинная история. Причем Вы ее уже рассказывали, месяц назад была пресс-конференция тоже посредством Интернет-связи.

Д.Г. – Я был в 2009 году, 2007 году не знаю где, но в Волгограде я появился 4 октября 2011 года. Параллельно я обвинялся в хищении зданий и имущества «Красного Октября», которое совершила неустановленная группа лиц, но только один я в ней был установлен, которые совершили эти лица тоже не позднее мая 2009 года.

Я.М. – А есть еще история с хищением зданий и оборудования, вернее не с хищением, а с выводом из конкурсной массы, скажем так, которое проводили конкурсные управляющие Тарасов, а вторую фамилию не назову по памяти, сейчас найду. И утверждалось там, в некоторых документах, по-моему, в одном из дел, которые против Вас возбуждали, о том, что вы были в сговоре с ними. Как Вы это можете прокомментировать?

Д.Г. – Я хочу прокомментировать очень кратко и просто. Когда первые возбужденные уголовные дела в Москве потерпели фиаско, товарищи, кто заказал это все уголовное преследование, а начинал его, инициировал бывший директор «УралВагонЗавода» Сиенко, который неоднократно со мной встречался и умолял меня акции «Красного Октября» чтобы я переписал на его оффшорные компании, что я сделать отказался.

Я.М. – Прямо так и говорил «Перепиши на меня акции»?

Д.Г. – Не только говорил, а требовал. Конечно, да. Но, к сожалению, я не ожидал, что находясь в должности государственного чиновника и рассказывая рабочим «УралВагонЗавода» о достижениях своего правления, он занимался такими вещами. Ладно, как говорится, Бог с ним. В Волгограде возбудили еще три уголовных дела, причем два уголовных дела было возбуждено абсолютно чудесным образом. Дело в том, что еще в 2013 году некий господин, директор фирмы «РегионПлюс», по фамилии Грошиков написал заявление в ГСУ Волгограда о том, что на «Красном Октябре» воруют деньги. Там примерно так было и написано. И украли 1,8 млрд. рублей и 423 тыс. евро.

Е.М. – Немалая сумма.

Д.Г. – Следователь С…, на тот момент он был капитан юстиции, возбудил уголовное дело и расследовал его аж до лета 2016 года. В рамках этого уголовного дела он издал Постановление о прекращении уголовного дела за отсутствием преступления, потому что у него были на столе документы, свидетельствующие о том, что никто эти деньги не крал. И он об этом прекрасно знал. Значит, что он делает? Он закрывает это уголовное дело, областная прокуратура через неделю прекращает своим Постановлением это уголовное дело и из него выделяются два новых уголовных дела. Только первое уголовное дело 2013 года было по статье 195 «Неправомерные действия при банкротстве», по которой не очень серьезные сроки может человек получить, если он что-то нарушил. А когда он выделил два новых уголовных дела, с этими же обстоятельствами, один в один перепечатанными, что украли 1,8 млрд. рублей, 423 тыс. евро – новое уголовное дело, по которому бывший генеральный директор торгового дома Модзгвришвили провел в СИЗО практически 6 месяцев, причем признал свою вину, что самое интересное. И еще одно уголовное дело по 196 статье «Преднамеренное банкротство», обвинив меня, что я обанкротил «Красный Октябрь», ну и параллельно вот открыл он еще, т.е. два дела он просто сфабриковал наглым образом. Просто взял и сфабриковал, потому, что у него были документы, свидетельствующие о том, что я не имел никакого отношения ни к хищениям, а тем более хищения не было, потому что он сам прекращал это уголовное дело. Кстати областная прокуратура…

Я.М. – То, что прекращал дело, есть по этому поводу документы? Т.е. это можно подтвердить?

Д.Г. – Конечно. Есть Постановление о прекращении. Более того, областная прокуратура утвердила это Постановление о прекращении уголовного дела. Большой, довольно объемный документ, где написано, что никаких нарушений в ходе процедуры банкротства не было. Этот документ датирован декабрем 2016 года.

Я.М. – Декабрем? Учитывая, что в апреле были задержания на комбинате и т.д., т.е. это уже через существенное время после того начала атаки, если в декабре приняла такой документ прокуратура. Как так?

Д.Г. – Первые задержания у нас были связаны с хищением кредита в 65 млн. долларов, вторые задержания в августе 2016 года были связаны с тем, что вот это уголовное дело, которое заканчивалось номером 206, одно основное уголовное дело и значит в рамках этого уголовного дела расследуют мой преступный сговор. Я, оказывается, организовал преступное сообщество, вместе с арбитражными управляющими и заставил их войти со мной в преступный сговор и собственно на открытых электронных торгах, как-то они так умудрились, находясь со мной в сговоре сделать так, чтобы я выкупил имущество по заведомо заниженной стоимости. Собственно то, в чем меня сейчас обвиняют.

Я.М. – Каким-то образом не допустили туда других участников? А как это возможно вообще?

Д.Г. – Основное обвинение, что не опубликовали в прессе информацию о торгах, это первое обвинение.

Я.М. – А почему не опубликовали?

Д.Г. – Я сейчас расскажу. Потом модифицировали, что не допустили основных участников, потенциальных покупателей. Но, получив новое обвинение, буквально пару дней назад я прочитал, что в отношении меня уголовные дела, связанные с хищением кредита прекращены, связанные с хищением зданий прекращены, связанные с хищением 1,8 млрд. прекращены и связанные с тем, что я довел предприятие до банкротства — тоже прекращены.

Е.М. – Это когда информация к Вам поступила?

Д.Г. – Это буквально три дня назад поступила информация.

Я.М. – Т.е. вы уже сейчас не обвиняемый, не разыскиваемый?

Д.Г. – Нет, почему? Два года меня, как шарик пинали по всей территории Евросоюза, блокировали счета моих предприятий, арестовывали акции, писали всякую чушь в прессе и показывали по телеканалу «Россия», где меня только не показывали.

Е.М. – Зря, что ли?

Д.Г. – Ну почему зря? Мы провели огромную работу. Я все-таки верю в нашу адвокатскую практику, у нас хорошие, серьезные адвокаты, которые нас защищают, это и волгоградские адвокаты, и московские адвокаты, и европейские адвокаты. Нам все-таки удалось, путем того, что я не знаю, сколько я только туда ходатайств написал и предоставил более пятисот копий документов, чтобы этот бред прекратить. У нас милиционеры такие фантазеры, что они могут и дальше это продолжать, но видно поступила команда, что бредятиной заниматься нельзя. А вот новое уголовное дело, которое открыли в мае 2016 года по факту того, что мы провели незаконно открытые электронные аукционы в Волгограде, там предъявлены мне помимо обвинения еще финансовые претензии. Я хочу, чтобы вы просто присели на стул.

Я.М. – Мы сидим.

Д.Г. – Площадку «Баррикады», которую мы купили с электронных торгов, торги шли 1,5 года. Все решения комитета кредиторов, которые принимали решения по поводу этих торгов, признаны законными судами всех инстанций, а сами торги площадкой «Баррикады» признаны законными решением Арбитражного суда Волгоградской области, нет ни одного нарушения. Мне предъявлено обвинение, что эта площадка стоила мне, внимание, 6,3 млрд. рублей, и что я похитил имущество банкрота на эту сумму. Второй эпизод обвинения…

Я.М. – А приобрели Вы ее за сколько на торгах?

Д.Г. – Мы приобрели ее за 440 млн. рублей на открытом аукционе, который шел 1,5 года, на котором не было ни одного участника и ни одного желающего. Соответственно мы ее приобрели, заплатили деньги в конкурсную массу и начали развивать это предприятие. Я сейчас отдельно расскажу. И параллельно мне предъявили еще 3,1 млрд. рублей, что я украл то же самое имущество у завода-банкрота ЗАО ВМЗ, там в рамках замещения активов было создано одно акционерное общество, в которое был свален весь мусор, дебиторская задолженность несуществующим предприятиям, предприятиям которые находились в банкротстве.

Я.М. – Это «ВолгоградМеталлоОбработка»?

Д.Г. – Безусловно, да. По итогам продажи этого лота было отдельное решение арбитража, по которому мы доплатили 175 млн. рублей в конкурсную массу, потому что были выявлены, согласно решению Верховного Суда, незначительные нарушения в работе комитета кредиторов. Арбитражный управляющий пошел в суд, обратился в арбитраж, взыскал с нас 175 млн. рублей, мы заплатили их в конкурсную массу, и забыли, и спали спокойно, задолго до возбуждения всех этих уголовных дел. Но что нам сейчас инкриминирует следователь? Оказывается, я вступил в сговор не только с арбитражными управляющими. Арбитражные управляющие, пытаясь замести следы своего преступления, обратились в арбитражный суд и взыскали у меня деньги, т.е. в сговоре была и судья арбитражная.

Я.М. – Хитрые какие!

Д.Г. – И судья арбитражного суда второй инстанции и два независимых оценщика, которые там находились, которые собственно экспертизу на стол клали в суд, они находятся заведомо под уголовной ответственностью за заведомо ложные представления данных об оценке общества. Т.е. все эти люди, включая судью арбитражного суда, также тройку, которая рассматривала во второй инстанции, это все люди, которые были со мной в сговоре. Это по мнению следователя С….

Я.М. – А откуда тогда оценка в 6,3 млрд. рублей, откуда она взялась?

Е.М. – Почему такие цифры?

Д.Г. – Понимаете цифры, это почти 100 млн евро. Понимаете, что произошло? Имущество, которое было продано в 2008 году из рук государства, а государство неплохой хранитель имущества, оно было не разграблено, оно находилось в отличном состоянии, согласно его морально-физического износа. Так вот если это имущество продали за 980 млн. рублей, а само собственно имущество 550 млн рублей стоило, там было еще очень много незавершенного производства, и различных запчастей, и машин и оборудования, а само имущество стоило, согласно оценке 2008 года, 555 млн рублей. И вот его получается 8 лет грабили и уничтожали, и после этого вдруг оно чудесным образом стало стоить 6,3 млрд рублей.

Я.М. – Хорошо надо грабить, чтобы так выросло, в десять раз в стоимости. Грабить, грабить и не кончается.

Д.Г. – Ну да. Оценку всего этого хозяйства проводила эксперт, какая-то женщина, я так понимаю, что у нее с возрастом уже все в порядке, потому что она оценочную деятельность свою начала в 1981 году и не имеет вообще никакого экономического образования, она по специальности инженер-строитель Я почитал ее резюме, почитал ее выкладки. Она написала, что на территории производственного объединения «Баррикады» можно было, оказывается, строить логистические комплексы и офисные здания, и она посчитала стоимость имущества, которое, что там греха таить, до революции были построены.

Я.М. – В этом есть какая-то логика, в духе как у нас вообще все сейчас в городе происходит. Мы сегодня с утра обсуждали как раз в эфире «Эха Москвы», про то, что у нас обещают построить аквапарки очередные, уже три, т.е. этого нет, но это очень обещают. Там, наверное, тоже самое.

Е.М. – Владелец завода «Красный Октябрь» Дмитрий Герасименко у нас сегодня в эфире в программе «Персонально Ваш». Дмитрий, все-таки хотелось бы узнать следующее, на днях появилась информация о том, что люди, которые работают на заводе «Красный Октябрь», может быть все, может быть не все, но получили уведомления о сокращении с 01 февраля 2018 года. Так ли это и что будет?

Д.Г. – Я хочу сказать, давайте мы закончим, то с чего начали, что мы сделали на предприятии. Потому что, когда я в 2011 году приехал на этот завод, он был остановлен полностью. Когда я посетил площадку «Баррикады» зарплата там была 11 тыс. рублей и люди в бочках жгли костры, уже было холодно, выпал снег, и я просто помню свои первые увиденные впечатления, остановленное производство. Я хочу сказать об экономике этого предприятия. Значит завод «Красный Октябрь» ежемесячно генерировал в районе 8 млн. долларов США убытков, площадка «Баррикады» генерировала порядка 1,5 млн. долларов США убытков ежемесячно. Значит, что мы сделали на этом предприятии. К сожалению, на старом оборудовании, большинство из которого было установлено еще до революции, мы организовали производство стволов, для всего, что у нас бегает, стреляет и прыгает, мы организовали производство баллонов для всплытия атомных субмарин.

Я.М. – Может быть, об этом не стоит говорить, это же государственная тайна?

Д.Г. – У меня очень хорошо с головой, я знаю, что можно говорить, а что говорить нельзя. Поверьте. И организовали производство блоков корпусов, это собственно мотор, условно тело мотора, которое вставляется в ядерный реактор, который потом идет на изготовление субмарин для атомного подводного флота.

Е.М. – Это все на «Баррикадах»?

Д.Г. – Да, это все на «Баррикадах». Приведу простой пример, в 2014, 2015, 2016, 2017 году металлургическая площадка «Баррикад» является единственным изготовителем всей балонной группы, которая производится на территории Российской Федерации. И это нам никто не подарил, есть два огромных конкурента. Это, прежде всего, Мотовилихинские заводы, которые сейчас находятся под контролем «Ростехнологии», где прекрасное оборудование и очень современные методы производства этой продукции, там установлена радиально ковочная машина австрийской фирмы «GFM», там установлен прекрасный пресс Danieli, очень современный и очень современная разливка стали. Тем не менее, мы отобрали это все у этого предприятия в открытом публичном пространстве, потому, что заказчики проводят тендеры и мы победили по ценам. Мы произвели за эти последние три года, наверное, 95% всех баллонов, которые используются атомным подводным флотом. Мы также практически остановили работу крупнейшего изготовителя баллонов, до этого всю эту продукцию делал «Первоуральский новотрубный завод», собственно и сейчас он обладает компетенцией, там прекрасный цех и новое оборудование, не то, что находится на «Баррикадах».

Я.М. – В порядке бреда. Может в одном из этих крупных предприятий искать следы атаки против вас лично и «Красного Октября»? Конкуренты?

Д.Г. – Нет. Я думаю тут атака вся сводится на третий этаж «Белого дома» в Волгограде, который находится. Собственно, тут все понятно.

Я.М. – Почему? Я своими ушами слышал, как он Вас, я имею в виду губернатор Бочаров, ставил в пример, как эффективного менеджера современного типа. Это было, правда, довольно давно, наверное, уже около трех лет назад, когда он только полгода работал как.

Е.М. – Но тем не менее.

Д.Г. – Я слышал другое интервью. Совершенно недавно губернатор Бочаров посетил открытие автобусов, и рассказывал про каких-то нерадивых собственников, которые скрываются за рубежом, но мы с ним разберемся, недолго нам осталось.

Я.М. – Прикрывается трудовым коллективом.

Д.Г. – И прикрывается трудовым коллективом. Это я тоже слышал, я много что слышал. Я хочу вернуться к производству блоков корпусов атомных реакторов, о чем собственно будет совещание, которое будет проводить Дмитрий Олегович Рогозин и о том, что мы сделали. Дело в том, что в Советском Союзе, когда была отлаженная система, на этом производстве работали первоклассные специалисты. Один блок корпусов исторически делался, срок изготовления его был три года, и предприятие сдавало один блок в год, т.е. это был конвейер, каждый год предприятие сдавало блок корпусов. Это довольно серьезная большая работа. Что мы сделали? За крайние три года мы изготовили четыре блока и крайний блок мы отгружаем 25 декабря этого года. В следующем году уедет еще два блока и собственно мы этот государственный контракт выполним и по ценам и по срокам, которые не снились даже в Советском Союзе. Я хочу еще отметить, вы знаете, одно дело, когда работает конвейер, когда работают высококвалифицированные специалисты, а другое дело, когда мы с нуля восстанавливали это производство. Я скажу, что один блок до нас делали «Ростехнологии», делали шесть лет, и я его доделывал, никак не могли сделать. Вот собственно после того, как я сдал этот блок, я выиграл в ожесточенной конкурентной борьбе, мне никто этого не давал, я провел множество торгов и выиграл в ожесточенной конкурентной борьбе у другого изготовителя, который обладает мощнейшими компетенциями и современнейшим оборудованием, а выиграл по цене этот тендер. Не знаю, какими усилиями я его оттуда забрал, но это дало возможность производству еще жить несколько лет.

Е.М. – На сегодня «Баррикады» из убыточного производства перешло в разряд доходного?

Д.Г. – Да. За прошлый год чистая прибыль завода составила 300 млн. рублей.

Я.М. – А вот про прибыль. Дмитрий Петрович, ведь у комбината «Красный Октябрь» по официальным данным были убытки. И 2016 год и даже, вроде за 2015 год. С чем это связано? С учетом того, что вроде как предприятие большой объем выпускало, развивалось? Как возникли убытки и как вы их покрывали, за счет чего? И что сейчас, что будет по этому году с учетом всей ситуации?

Д.Г. – Это сага отдельная. В 2013 году было учреждено новое юридическое лицо, которое называлось металлургический комбинат «Красный Октябрь». Я не был владельцем этого юрлица, владельцем юрлица, которое учредила фирма ЗАО «ОРТ», был Олег Сиенко, был единоличный бенефициарный владелец этого всего хозяйства. Потому что вся группа «Красного Октября» — это торговый дом ЗАО ВМЗ «Красный Октябрь», ЗАО «ОРТ», которое владело металлургическим комбинатом «Красный Октябрь» и контроль над проведением процедуры банкротства ЗАО ВМЗ «Красный Октябрь», через торговый дом ЗАО ВМЗ «Красный Октябрь», они все контролировались лично Сиенко. Потому, что учредитель у этих компаний был один, это было два кипрских оффшора. Мы обратились в окружной суд города Ларнака и попросили окружного судью издать ордер о раскрытии финального бенефициара этих компаний, и у нас такой ордер есть на руках и государственный банк Кипра предоставил нам информацию, что владельцем всего этого хозяйства был лично генеральный директор «УралВагонЗавод» Олег Сиенко. У нас есть судебный ордер, мы его сейчас представим следствию, он апостилирован, переведен на русский язык, там все его паспортные данные и написано, что он бенефициар, владелец этих компаний.

Проблема была очень простая, я понимаю, что Сиенко всем рассказывал про «УралВагонЗавод», рассказывал и в Правительстве, и Бочарову рассказывал. Еще в 2014 году, согласно данных, которые опубликованы на сайте губернатора Волгоградской области, он встречался с Олегом Сиенко, как с руководителем бизнеса «Красного Октября», всем рассказывали, что это «УралВагонЗавод». Никакого «УралВагонЗавода» не было и не планировалось изначально. Сиенко все это оформил на свои два личных оффшора. Когда речь возникла о том, что нужны деньги, денег у Сиенко не оказалось, вернее они оказались, но, наверное, в другом месте и это не мой вопрос, не моего ума дело, не хочу это комментировать. Но денег в банкротную историю он давать отказался. И в 2013 году летом я у него приобрел общество, которое называлось металлургический комбинат «Красный Октябрь».

Я.М. – За какую сумму? И где Вы взяли деньги?

Д.Г. – Сумма была очень символическая, она была 219 млн. рублей. Тогда это была пустая компания, на которой было несколько цехов, которые попали в уставной капитал металлургического комбината и больше не было ничего, за исключением практически восьми тысяч человек, которые были переведены в связи с процедурой конкурсного производства со старого завода, с завода-банкрота, они были переведены все на металлургический комбинат. Я хочу сказать отдельно, что при переводе людей использовались все мыслимые и немыслимые методы, мы взыскали с предыдущих владельцев бизнеса «Красного Октября» 450 млн. рублей, которые направили на выплаты компенсаций и увольнительных, и заработной платы всему рабочему коллективу. Т.е. люди переходили. Была огромная волна в прессе, такая же организованная, этот сайт известный писал, что ни в коем случае не переходите, но когда мы людям выплатили все компенсации, люди в нас поверили, перешли работать в новое юрлицо металлургический комбинат «Красный Октябрь». Ну, а за тем нужно было где-то взять деньги, чтобы банально включить производство и банально иметь незавершенку, иметь сырье и материалы, платить за электроэнергию, за газ, ну и все остальное. Я обратился в волгоградский филиал «Альфа-банка» и металлургический комбинат «Красный Октябрь» взял кредит в сумме 56 млн. евро. Я почему подробно об этом рассказываю, потому что это отдельная сага, и я хочу рассказать, что сейчас с нами творит налоговая инспекция. Она, кстати, сегодня подала заявление, а ситуация имеет свои корни в 2013 году. Мы взяли кредит, выкупили у предыдущего владельца Сиенко все сырье и материалы, которые находились на территории завода, выкупили незавершенку, рассчитались с поставщиками электроэнергии и газа. Этот кредит мы брали в евро, там была процентная ставка 5% годовых, мы его естественно при получении продали в рубль и выплатили подчистую все эти денежные средства. Как вы помните, у нас случилась потом история с девальвацией национальной валюты, а кредит мы должны были отдавать. У нас была хорошая ипотека такая, мы должны были кредит отдавать 5,5 млн. евро каждый квартал, а также обслуживать проценты по кредиту. Когда мы начали отдавать кредит, национальная валюта девальвировалась, и мы отдали в два раза больше, чем брали. Мы отдали такие же евро, но рублевая часть изменилась и у комбината появилась, так называемая, отрицательная курсовая разница, там сумма была порядка 3 млрд. рублей, это собственно убытки, которые были отражены в бухгалтерской отчетности комбината. Комбинат всегда работал прибыльно при моем управлении и эти убытки, это банальная курсовая разница. Но я Вам хочу сказать, что мы уже эти убытки выработали и забыли. Комбинат работает в прибыль.

Е.М. – А в чем тогда претензии налоговой?

Д.Г. – Значит, что говорит налоговая. В 2016 году, параллельно, когда со мной товарищ Сиенко встречался в Швейцарии и требовал переписать все на него.

Я.М. – У нас ограничено немного время, если можно покороче..

Д.Г. – Сколько? Пять минут?

По налогу на прибыль нас оштрафовали, то что мы хорошо жили. Арестовали нам все счета, сегодня арест на счетах на «Красном Октябре». «Красный» не может платить ни за газ, ни за свет, ни выдавать зарплату. Ничего не может делать.

Е.М. – Как живет предприятие сегодня?

Д.Г. – Мы два раз обратились в арбитражный суд Волгоградской области и попросили принять обеспечительные меры, чтобы нам не блокировали счета. Нам оба раза отказали. Мы просили, что если мы что-то нарушили, давайте разбираться в ходе судебного разбирательства, тем более налоговая и так все арестовывала у нас, все что только можно, в возмещение якобы нарисованного ущерба. Нам отказали. Мы подали заявление на банкротство «Красного Октября», с целью отфиксировать этот убыток и разблокировать счета, потому что мы знали, что налоговая готовит свое заявление о банкротстве. Мы просто первые его подали, потому, что мы знали, что налоговая будет банкротить завод, мы это прекрасно понимали. Собственно сегодня это и произошло, и налоговая инспекция выкатила иск о признании металлургического комбината банкротом. Чем это грозит? Предприятие потеряло ликвидность, предприятие не может платить ни за газ, ни за свет, ни банально за мобильную связь. Это руки Бочарова. Вот он это все творит руками налоговиков, творит руками регионального МВД, выдумывают очередные уголовные дела, а параллельно топят завод. Арестовали все счета и подали на банкротство предприятия.

Е.М. – Я Вас перебью, если Вы не против. У меня не очень срастается. Вы говорите о рейдерском захвате, но при этом куча уголовных дел, и по сути это силовики, которые занимаются или имитируют расследование, по Вашему мнению. Где связка силовики и чиновники? Она существует в Волгоградской области? И кто чей заказ выполняет?

Д.Г. – Конечно, безусловно. Мое мнение очень простое, что главный рейдер в этом регионе это губернатор Бочаров. В нормальном обществе этот человек давно уже был бы отстранен от своих обязанностей. И подал бы в отставку. В нормальном обществе. В этом ненормальном обществе, кто читает этот бред, про то, что я завод хочу разрушить, людей уволить, вывезти оборудование, порезать. Я только из Европы ввез современного оборудования на сумму более чем 50 млн. евро, которое сегодня установлено на «Красном Октябре». Это сегодня самый современный завод спецметаллургии в России. Самый современный, понимаете? Каждая термическая печь, которую я поставил, стоит порядка 1 млн. евро, а у нас их установлено двадцать две. Ту инвестпрограмму, которую мы продолжаем, она в себя включает еще 50 млн. евро, потому что если бы предприятие коренным образом не реконструировалось, этот завод бы больше не работал. Каждый год завод тратил порядка 12 млн. евро на текущие ремонты и капитальные ремонты оборудования, то, что нам досталось, то, что мы купили.

Е.М. – Это тот случай, когда проще заменить, чем ремонтировать.

Д.Г. – Безусловно. Сейчас это новый завод. У нас новое сталеплавильное производство. Старый CПЦ1 мы закрыли, в СПЦ2 мы выведем из эксплуатации оставшуюся печь №6, как только построим газоочистку. У нас абсолютно новый цех отделки металлопроката. У нас абсолютно новый копровый цех. У нас много чего нового.

Е.М. – И все-таки, Дмитрий, я бы хотела, чтобы Вы успели прокомментировать, то что получили 177 человек официально уведомления о сокращении с 01 февраля.

Д.Г. – Из этого не надо делать трагедию. Это никакие не происки врагов. Постоянная модернизация производства приводит к тому, что эти люди не нужны на предприятии.

Е.М. – Это плановое сокращение? Это не связано с арестом счетов и чего бы то ни было?

Д.Г. – Нет. Это никакая не месть региональным властям. Когда я пришел на завод, там было 8 700 человек, сегодня на «Красном» работает 3 900, будет 3 700. На «Баррикадах» работало 1 700 человек, сегодня работает 850. После всех внедрений, которые мы сейчас делаем на «Баррикадах», останется 300 человек работать. Вопрос в другом, что нормальный собственник, социально ориентированный, он всем этим людям дал бы работу давно. Мы сегодня начинаем санировать, мы уже два года практически начинаем заканчивать процедуру санирования ВЗБТ, но там потребуется 2 000 человек.

Я.М. – ВЗБТ Вам принадлежит? Или какая там ситуация?

Д.Г. – Нам ВЗБТ не принадлежит. ВЗБТ мы купили контрольный пакет долга и проводим процедуру санации этого завода. Идут открытые электронные торги, в которых может участвовать кто угодно, в том числе Ярослав Малых. Если бы не было таких глупостей, которые творятся сегодня в арбитражном суде…

Я.М. – Интересно «ВТБ» Лондон даст мне кредит?

Д.Г. – Я хочу Вам одну историю рассказать. Сегодня, когда «Красный Октябрь» приходит в Волгоградский арбитражный суд он проигрывает все на свете, и по какой-то манне небесной все эти решения отменяются, либо во второй, либо в третьей инстанции. У нас более 25 отмен. Только по ВЗБТ порядка 11 отмен. Я, чтобы подытожить про ВЗБТ, хочу рассказать отдельную историю. Предыдущие владельцы ВЗБТ «НОКССБАНК» и еще какой-то акционер, задним числом понаделали договоров залога. Мы пришли в суд, установили эксперты, что договора залога подделаны задним числом. Нам потребовался год, чтобы разбить первые залоги, вторые залоги по банку «НОКСС» мы до сих пор не разбили и дело сейчас находится в арбитраже Волгоградской области, и мы говорим «Ребята, нельзя так делать, нельзя подделывать задними числами договора залога».

Е.М. – Как тяжело у нас идут судебные разбирательства и долго.

Я.М. – Я напомню, что еще в 2015 году Андрей Иванович Бочаров просил того собственника ВЗБТ, сдать его государству, если не можешь управлять. Примерно дословно.

Д.Г. – Вопрос очень простой. У ВЗБТ имущества осталось, может быть на 300 млн. рублей. И если мы не разрушим договора залога, рабочие перед которыми долги 270 млн. рублей не получат ничего. Потому что имущества нет у предприятия, чтобы рассчитаться с этими несчастными людьми. Куда я только не писал, где я только не бился, я устал уже нанимать эти бесконечные штабы юристов, бесконечные штабы экспертов, чтобы была возможность исполнять закон.

Е.М. – Дмитрий, скажите, следующая стадия заседания, рассмотрения. Что у Вас впереди вообще по «Красному Октябрю»?

Д.Г. – Я думаю впереди у нас очень просто. Мы будем бороться за сохранение завода. Зубами буду держать предприятие. Будем биться и с налоговой инспекцией и с этим рейдером…. Я не знаю, когда он уже уедет из этого региона, поскорее бы он уехал, потому что весь бизнес сбежал из этого региона. Весь бизнес сбежал просто, от этих непомерных оброков. Потому что это неспособность действующей волгоградской власти генерировать прибыль, потому что нужно развивать бизнес. Нельзя у яблоневого сада резать дерево, можно сорвать яблоко, но дерево плодоносящее резать нельзя. Буду биться и буду отстаивать это предприятие, никому его не дам пальцем тронуть. Мы готовимся сейчас к судебному процессу, где нам будут предъявлять эти фантастические обвинения. Мы наняли экспертов из финансового университета при Правительстве Российской Федерации, и с Российской Академии наук. Мы готовим серьезные выкладки и раскладки, мы уже давно посчитали все эти экспертизы сколько стоят, и понятно, что этого беспредела мы просто не дадим сделать с собой. У нас некоторые люди по восемь месяцев отсидели в СИЗО, и я надеюсь, что наступит время, когда те люди, кто фабриковал эти уголовные дела, конкретно следователь С…, который фабриковал уголовные дела, надеюсь, что наступит такое время, когда все ответят по закону. Закон Российской Федерации один для всех, но решать человека свободы, преследуя чьи то задачи и чьи то интересы, это запрещено всем вообще чем только мыслимо, любыми международными конвенциями и в том числе Конституцией Российской Федерации.

Я.М. – Где будет этот суд? Вы говорили, что готовы к суду. Где он будет?

Д.Г. – Я не знаю. Это будет районный суд Волгограда, я не знаю какой. Я хочу, пользуясь случаем, попросить все неравнодушное сообщество, всех тех людей которые сегодня работают над информационным полем Волгограда, потому что одно дело лизать одно место определенным господам, а второе дело посмотреть на свой народ. Ведь за последние три года 40 тыс. трудоспособного населения в Волгограде потеряли рабочие места. Это и «Химпром», и ВЗБТ, и «Тракторный», и много-много чего потеряно в смежных отраслях. Ведь что такое «Красный»? Сегодня «Красный» производит продукции на 1,5 млрд. рублей ежемесячно. Мы достигли такой эффективности, которой не было никогда, за все эти предыдущие годы, несмотря, что цены на металлопрокат упали и есть проблемы в сбыте. Но, несмотря на это, на 1,5 млрд. рублей каждый месяц мы производим товарной продукции. Доля государственных заказов не превышает 2%. И когда нам рассказывают сказки, что государство нам помогает, я привык верить не слухам, а статистике. Что такое 1,5 млрд. рублей? Это конечно, я думаю, что 600-700 млн. рублей мы оставляем в Волгоградском регионе, мы платим и поставщикам металлолома, и поставщикам подшипников, и кабелей, и рабочие наши выносили раньше в руках 165 млн. рублей каждый месяц и тратили, и ларьки, и колбасу покупали, и сахар, и соль. Сегодня фонд оплаты труда у нас упал до 120 млн.

Е.М. – Зарплата не задерживается на предприятии?

Д.Г. – Никогда.

Е.М. – Значит, нет задержки на предприятии. А средняя какая?

Д.Г. – Когда я пришел в 2011 году, средняя зарплата была 16 тыс. рублей.

Е.М. – А сегодня?

Д.Г. – В апреле, мае, июне зарплата была 33-34 тыс. рублей, иногда 32 тыс. в зависимости от средних показателей. Но сегодня, в связи с тем, что предприятие вынуждено просто варварским способом нарисованный долг, платить этим князьям, потому, что иначе оно обанкротится — фонд оплаты труда у нас упал. Средняя зарплата будет в районе 30 тыс. рублей. Нам просто стыдно смотреть в глаза этим людям, а я другого не могу сделать, чтобы не лишить их и последних рабочих мест. Я по другому не могу и сделать, потому что я планомерно, планомерно шел. Ведь что такое металлургия? На сегодня в России средняя зарплата в металлургии 45 тыс. рублей. Недавно с Президентом России Путиным встречался владелец Магнитогорского металлургического комбината Рашников. Что сказал он? Он сказал, мы сократили численность, очень серьезно в 2 с лишним раза они сократили численность, потому что они вводят новое инновационное оборудование. Магнитка серьезнейший реконструированный завод. Но средняя зарплата на Магнитке больше 50 тыс. рублей. Я шел таким же методом, я пытался. Конечно, были сокращения, мы уволили пенсионеров, кому там было под 70 лет, потому что они не дают молодым работать. Молодой вышел, женился, настрогал детей, а у него кушать нечего. И конечно мы приняли решение, давайте дедов всех, они социально обеспеченные, у них есть пенсия, давайте молодым дадим работу, чтобы хлопцы, девчата работали, деньги получали. И мы постоянно, постоянно увеличивали заработную плату. Если в январе 2017 года это было в районе 30 тыс. рублей, 29 500, мы дошли до цифры 34 тыс. рублей. А планка стояла на конец года 40 тыс. рублей. В том числе за счет убытия личного персонала, но фонд оплаты труда не сокращали, потому что это моя ответственность людям давать деньги.

Е.М. – Т.е. перераспределяли.

Д.Г. – Безусловно. Я хочу, чтобы у меня на предприятии работали молодые люди, у которых есть айфон, у которых есть цветной телевизор, которые могут пойти купить себе нормальные продукты питания, в магазине, а не на рынке где-то полутухлые. И что сейчас сделал налоговик? Когда арестовал счета, когда выкатил эти непомерные цифры – 460 млн рублей. А я вам хочу сказать, это первый шаг, потому что у нас налоговая проверка прошла по итогам до конца 2015 года. А в 2016 году они бы еще насчитали миллионов 300, мы арифметику быстро составили. Когда мы обращаемся в родной арбитражный суд: «Ребята, защитите предприятие, не разрешайте блокировать счета», потому что мне в декабре не знаю, как платить рабочим зарплату, у меня же все арестовано. Два раза отказ. Мы же не просто попросили, постучали в окно, мы написали обоснование, что у нас нет денег таких. И я понимаю, что это спланированная акция власти показать меня неумелым собственником. Я за три года реконструировал завод в самый серьезный завод Европы, это первое. Я рассчитался со всеми кредитами. Вы видели вообще бизнесмена в Волгоградской области, кто рассчитался со всеми кредитами? Я всем заплатил. Но самое страшное, что помимо этого я еще ввез сколько технологического оборудования. И после того, как завод на всех выставках, и на «Металл-Экспо», и в журналах, сегодня завод контролирует 83% рынка производства нержавеющей стали в России. Это о чем-то говорит? А когда я пришел он не производил ничего, один углерод производили, гнали низкокачественную сталь. Я скажу, что, наверное, более ста марок стали освоено за эти годы на «Красном Октябре», ведь он никогда не был заводом спецстали. Еще когда был товарищ Орджоникидзе это предприятие, которое производило обычный углеродистый прокат, который сегодня стоит 30 тыс. рублей тонна. Сегодня средняя цена продукции на «Красном Октябре» более 70 тыс. рублей. Это же о чем-то говорит? И как можно это грабить. И знаете самое страшное что? Никто за это не понесет ответственности

Е.М. – Вот как раз это и можно грабить. Не грабят там, где нечего грабить. А вот, когда есть где грабить, так вполне себе можно.

Д.Г. – В чем я уверен, что никто не понесет ответственности. Поднимет чемодан свой этот Бочаров, какие костюмы себе купил и уедет куда-то там. И забудет про все это. А кто это будет расхлебывать? Я не знаю. А кто это будет расхлебывать, никто не знает. Это случится скоро, потому что у всех у них все понятно, вся судьба их написана. Но как можно тысячи людей, а если учесть членов их семей, как можно подвергнуть такому издевательству тысячи людей. Я не представляю себе. Я очень надеюсь, что здравый смысл когда-либо восторжествует.

Я.М. – Мы тоже за здравый смысл и за людей.

Д.Г. – Я очень надеюсь, что завод не остановится к этому моменту. Потому что вы подумайте, как собственник предприятия, который находится в международном розыске по сфабрикованным уголовным делам, продолжал развитие этого завода, за крайние два года сделано столько, чего при советской власти не сделано. Сегодня мы заканчиваем монтаж огромной обточной линии производства фирмы Danieli, эта линия стоит только в закупке 9 млн евро, ну и на инсталляцию, наверное, уйдет 2-3 млн евро, потому что очень много бетонных работ сделали и т.д. Мы продолжаем, продолжаем и продолжаем это все делать. Вопрос один, когда эти люди уйдут на покой.

Е.М. – Дмитрий, к сожалению, время нашей программы подходит к концу.

Д.Г. – Я надеюсь, что в Волгограде очень в скором времени сменится ситуация, в более нормальное русло. Я уверен, что многие бизнесмены вернутся в город, я имею в виду, перерегистрируют бизнес свой и начнет пополняться бюджет, чтобы не только рабочие «Красного Октября» имели возможность тратить деньги, а и учителя, которых лишили всех социальных пособий и всего, и медсестры, и медработники, и т.д. Потому что бюджет будет пополняться.

Е.М. – Это понятно. Дмитрий, я очень извиняюсь, просто наше время, к сожалению, быстро так подошло к концу. Еще куча вопросов осталась. Я думаю, мы еще вернемся к обсуждению. Владелец завода «Красный Октябрь» Дмитрий Герасименко был у нас на связи. Спасибо, что отвечали на наши вопросы. До свидания! Программа «Персонально Ваш». Провели Ярослав Малых и Екатерина Михайлова. Счастливо!

Запись программы:

Oblvesti.ru

Написать комментарий

Комментарии (1)

Нажимая ссылку Отправить Вы подтверждаете своё согласие с Правилами форума

  • шпион

    В чем-то он прав, в чем-то откровенно лукавит, мягко говоря. Много, что он приписал себе, было начато до него. И те низкие зарплаты он существенно не поднимал. Но в то же время платил исправно.
    Ошибка его возможно заключалась в слишком большом увлечением баскетболом за счет завода. Это многих раздражало. И крупное производство это не баскетбольная команда. Тут нужно было быть гибче. С другой стороны нужно быть с людьми. Хотя пока еще всё не в прошедшем времени. И тут нужен компромисс. Нужно договориться и выработать общую позицию с властью.
    Хотя, как говориться, хозяин барин. Ему видней, ему решать.