Дмитрий Герасименко: «Кто заинтересован в том, чтобы «Красный Октябрь» пошел по пути «Химпрома», я не знаю. Но мы не сдадимся»

Заочно обвиняемый в России владелец волгоградского металлургического комбината «Красный Октябрь» Дмитрий Герасименко в эксклюзивном интервью порталу Oblvesti.ru рассказал об уголовных делах, странной подготовке к чемпионату мира, опыте инвестиционной деятельности и о том, почему нынешние власти области не заинтересованы в налоговых поступлениях

Виноват во всем, чего не было

Я хочу рассказать не просто свою точку зрения или же линию защиты. Я буду приводить только факты, которые или могу доказать, или те, которые вообще можно проверить в общедоступных источниках.

Сейчас, когда говорят о «Красном Октябре», сразу вспоминают про мое уголовное преследование, а ведь почти никто не знает, что там на самом деле. Иначе, как фокусами, это сейчас уже невозможно назвать, что понимают и сами те, кто в этом участвует.

Вот смотрите, в феврале 2016 года возбудили уголовное дело в Москве.

Это было организовано товарищем по фамилии Сиенко, который возглавлял «Уралвагонзавод» и был фактическим хозяином «Красного Октября» через Торговый дом. До него владела заводом «Русспецсталь», которая принадлежала двум кипрским компаниям, у которых акционеры были несколько граждан Армении. Того самого завода «Красный Октябрь», который банкрот, у которого мы выкупали оборудование, переводили людей на работу в комбинат. Кстати, всем выплатили выходное пособие — два оклада.

Итак, в феврале прошлого года ГСУ по городу Москве возбудило уголовное дело по статье «растрата» (160 УК РФ) в особо крупном размере по факту хищения средств банка ВТБ в размере 65 миллионов долларов США. По версии следствия, они были переведены на счета третьих лиц некими неизвестными людьми и растрачены. Эти лица каким-то волшебным образом появились в Лондоне в офисе банка VTB PLS – английского банка, кстати, и взяли кредит 65 миллионов.

Запросто — без залогов, на компанию, которая не имела доходов. Это было в 2009 году, а в 2016-м в Волгограде арестовали около десятка менеджеров «Красного Октября», из которых большинство и слова-то такого, «Русспецсталь», не знали. Всех пугали, что они сядут на 10 лет. Но в Волгограде отпустили, а в Москве под стражей остался Сергей Зацепин, мой старый товарищ.

Что с ним делали, я просто не могу предположить, но через несколько недель он дал некое признание непонятно в чем. Хотя на самом деле он никакого отношения к «Русспецстали» просто не имел – это легко проверить. Итак, есть публичная информация, что Сережа Зацепин заключил досудебное соглашение, но толком ничего не смог объяснить, потому что ему нечего объяснять.

Так в деле оказались два человека – он и я. Хотя мы и близко никакого отношения не имели ни к «Русспецстали», ни к Волгограду по теме 2009 года.

Причем, о самом деле у следствия с самого начала была вся информация. По крайней мере, они могли ее легко получить. Все лица, которые на самом деле участвовали в той сделке, были известны. Хотя бы те, кто банально участвовали в подписании кредитного договора – это, например, господин Сергей Носов, ныне мэр Нижнего Тагила.

Мы писали следствию ходатайство, чтобы допросили руководителей корпорации «Ростехнологии», которая была головной организацией. Следователь даже удовлетворил это ходатайство, но вот уже больше года не может вызвать на допрос еще одного фигуранта той истории, конкретно — Игоря Завьялова, который и сейчас является заместителем гендиректора «Ростеха».

Причем на момент выдачи того самого кредита господин Завьялов не только представлял совет директоров «Русспецстали», в то же самое время он, согласно списку аффилированных лиц банка ВТБ, занимал руководящую должность и в банке! Это публичная информация. Примечательно, что он отвечал за сектор корпоративного кредитования.

В результате – не следствие, а мы докопались до того, куда ушли деньги. Наши адвокаты запрашивали окружной суд Нью-Йорка, чтобы заставить раскрыть транзакции банков. Кстати, «Русспецсталь» средства так и не получила, сам ВТБ перечислил их через уполномоченный банк на счет в Райффайзенбанке, владельцем которого является международная компания «Мидлэнд» — бывший хозяин акций завода «Красный Октябрь».

И сумма соответствует договору купли-продажи. Публичному договору. То есть завод просто купили. Эти материалы есть у следствия. Так о какой растрате идет речь? А главное, при чем здесь я, если я начал работать на «Красном» спустя 4,5 года — в октябре 2011-го.

Настаиваю: дело сфабриковано. Причем заведомо ложный иск подал банк ВТБ, хотя вся документация по сделке у них была. Банк являлся и участником процессов по банкротству ВМЗ и «Русспецстали».

Дальше. В ноябре 2016 года, когда Зацепин уже полгода сидел в СИЗО, они выдумали новый финт: установили, что Герасименко ничего не растрачивал, но тогда же, в 2009 году – а меня, напоминаю, тогда и близко не было ни к этим делам, ни к заводу – похитил какие-то здания! Позже, правда, выяснилось, что здания эти никто не похищал.

Понимая всю абсурдность предъявляемого, следствие сделало новый нетривиальный ход: для начала возбудили в мае 2016 года еще одно дело в Волгограде, а затем объединили дела о кредите и зданиях с новым, волгоградским. Это крайне интересный цирк.

В 2013 году некий следователь С. (фамилия имеется в распоряжении редакции, — прим. Oblvesti.ru) прочитал решение московского арбитража, что ЗАО «Торговый дом ВМЗ», который являлся комиссионером банкротного завода ВМЗ «Красный Октябрь», оказался должен заводу 1,8 млрд рублей и 423 тысячи евро. Он возбудил уголовное дело и посчитал, что эти деньги похитили.

«Похищение» расследовал три года, а в 2016-м закрыл за отсутствием состава, выяснив, опять-таки из арбитражного суда, что имел место зачет требований по взаимным долгам. Все открыто. Но выяснилось это, когда против нас началась война без правил. И прокуратура обжалует это решение. Тогда следователь С. поступает крайне интересно – он берет фрагменты из материалов закрытого дела, копирует их и открывает новое… По тем же основаниям! Просто у старого, ко всему, еще и сроки истекли, а по новому максимальное наказание — 10 лет лишения свободы.

Было еще два волгоградских дела по решению о замещении активов и, собственно, доведении до банкротства «Красного Октября». Но и это решение принято до меня — арбитражным управляющим, с которым я даже не был знаком. Однако, по версии следствия, именно я создал эту группу каким-то непонятным образом.

Есть еще странные утверждения, что мы каким-то неизвестным образом препятствовали участию в аукционе неустановленным третьим лицам. А это просто невозможно – электронная площадка, абсолютно открытая. Да и с банкротством «Красного Октября» все очень просто оказалось: по версии следствия, я его обанкротил с группой неустановленных лиц, хотя уже в 2009 году «Красный» был объявлен банкротом.

В какой-то момент московским следователям это стало неинтересно и они объединили все производства в одно – в Волгограде.

Производство поручено тому самому следователю С, всего лишь капитану первоначально.

Когда меня заочно и, что характерно, задним числом дважды арестовали и объявили в розыск по линии Интерпола, я был вынужден приехать на Кипр, поскольку в большинстве европейских стран особо не разбираются – есть розыск Интерпола, значит выдают. А на Кипре британское право, тут изучают доказательства, которых у волгоградского следователя С. нет и быть не может – все сфабриковано.

О людях никто не думает

С самого начала, когда в апреле 2016-го опустили из СИЗО менеджеров, мне поступали звонки и приезжали люди, которые говорили, что мне нужно отдать комбинат. «Перепиши акции и все кончится», — говорили.

Сейчас уже понятно всем, даже первокурсникам юридических факультетов очевидно, что перспектив у уголовного дела нет никаких. Ничего доказать не смогут и комбинат не заберут. Помните мультфильм про Маугли? Там шакалы окружали Маугли, а он их разгонял факелом. У нас факел — это право, нормы законодательства.

Но ведь они не дают работать. За время этого прессинга от нас отвернулись многие постоянные клиенты. В результате мы вынуждены сокращать нерентабельные производства, за эти полтора года мы сократили 1,5 тысячи человек – вместе с баррикадской площадкой. Мы изо всех сил стараемся держать фонд оплаты труда. Зарплата даже растет, но число персонала приходится сокращать.

Важный аспект — это подготовка к чемпионату мира по футболу. Мы неоднократно подписывали с властями соглашения на этот счет и со своей стороны готовы все выполнить, но нам просто не дают этого делать. У нас арестованы объекты имущества, земля. Мы готовы были построить автомобильную парковку на 4,5 тысячи мест, но нам не дали. В нынешних условиях мы не можем и ввести в строй газоочистку, которая давно куплена и ржавеет на складе предприятия.

Безусловно, когда арест будет снят, если завод будет жив к тому времени, компания возьмет кредит и будет делать газоочистку. В ней заинтересован сам комбинат, он живет в городе. У нас будет очистка с европейским сертификатом – в 500 м от источника выброса можно строить жилые здания. Мы постоянно обращаемся с ходатайствами — снимите аресты, но на любые обращения следует отказ. Следствие вообще отказывает во всем — в экспертизах, в фотографировании материалов дела.

Накат идет абсолютно по всем фронтам. Нас проверяют с самого первого дня – когда комбинат только начал работать. Со времени после арестов произошло резкое ужесточение. Постоянно у нас и прокуратура по режимным объектам, и обычная, и трудинспекция.

Чего только не искали, но никто ничего не нашел. Мелочи – на 200-300 тысяч рублей некоторые нарушения – это все. Но отличилась налоговая. Они сидели у нас долго. Люди же общаются – чай пьют, в курилке там – так их сотрудники не скрывали: «у нас задача нарисовать крупный штраф». Люди оказались творческие – придумали.

В 2013 году, когда мы создавали комбинат, взяли кредит у «Альфа-банка» на 56 млн евро. Тот самый кредит, по которому после арестов на нас открывали банкротство. Мы по этому кредиту покупали станки у банкротного завода, закупали сырье. Запустили комбинат, кредит обслуживали — хотя кредит в валюте, а рубль подешевел в два раза за это время.

Но налоговая говорит, что кредит был взят без цели и экономического смысла. Вы вообще знаете волгоградские предприятия, которые платят по кредитам? Они берут новый, чтобы заплатить старый. А вот мы все выплатили, мало кто знает, чего это стоило, но налоговая нам за это 400 млн недоимки присудила и 60 млн штрафа.

Мы знаем, что правосудия тут не добиться и скоро это решение вступит в силу. Это значит, что нам опять придется брать у наших рабочих. Больше негде. Кстати, в хорошие времена ФОТ на комбинат превышал 160 млн в месяц. Эти деньги люди тратят в Волгограде – в магазинах, на заправках.

Если уже сократили 1,5 тысячи, а потом придется еще, то сколько закроется предприятий, обслуживавших бывших рабочих?

Что эти люди такое пьют?

О рабочих почему-то не думают вообще. И о том, что комбинат больше миллиарда в год в бюджеты всех уровней платит. Приведу пример Челябинской области, где мы в Златоусте развиваем предприятие. Там совершенно иной подход к тем, кто обеспечивает налоговые платежи. Нам там готовы дать специнвестконтракт со всеми льготами, лишь бы мы продолжали инвестиционную деятельность. Конечно, мы захотели перерегистрироваться там. Потому, что волгоградские власти нам говорят: да и ладно, область ничего от вашего ухода не потеряет. Что же происходит?

Что они, не знаю, нюхают или пьют, эти «ответственные» люди, эти местные начальники всех уровней? Как такое возможно? «Герасименко не в тренде», говорят. Послушайте, это вы в каком-то не том тренде. Что вы делаете с регионом?

При этом сами они понимают, что скоро их тут не будет. А чем закончится для региона, кто будет все расхлебывать – вопрос большой и больной. У нас сейчас забирают баррикадскую площадку. Рейдеров профессиональных, которых хорошо знают по этой неблаговидной деятельности, для этого наняли. Странные немотивированные решения арбитражи утверждают.

Хорошо, ну вы ее заберете — и что дальше? Это мы ее содержали за свой счет, чтоб выполнять государственную задачу, государственный заказ. При этом мы начали инвестиции делать, но, когда поняли, что с нами творят, остановили процесс. А как иначе?

Сейчас там стоит оборудование 1914-1932 годов – кто будет его развивать? Там уже работать некому – в Волгограде профобразование разрушено, всем рабочим за 60 уже. Найти токаря для меня было проблемой. Так что баррикадской площадки — если ее все-таки заберут — через год не будет. Как уже случилось с десятками и сотнями предприятий. Я не про «Химпром» или Тракторный, которые у всех на виду, а о многих, что поменьше.

И никто ответственности не понес. И за баррикадскую площадку никто не понесет, и за сокращения у нас. Вице-губернатор Беков ездит по совещаниям, а толку? Он же и говорит открытым текстом, что на «Красном» должен быть кто-то другой. Не получится так с «Красным». Вот не выйдет.

Я уверен, что эти горе-чиновники отождествляют личную позицию губернатора: руководитель не может быть не в курсе того, что происходит. Как ведет себя та же налоговая. Руководство региона не может этого не знать. А если знает – зачем это все организовано? Больше того, сейчас против нас иски о понуждении остановить комбинат пошли в районных судах. Представляете, судья только что разбирал вопрос по алиментам или по разводу семьи алкоголиков, а теперь он будет останавливать «Красный Октябрь», на котором пока еще больше 4 тысяч человек?

Думаю, что, поскольку по фиктивному уголовному делу у них шансов нет, то они придумали воспользоваться ЧМ-2018. У нас и землю под баскетбольным дворцом несколько раз отобрать пытались. Герасименко у них негодяй, но спортивный дворец я построил в Волгограде, я его не заберу ни в Швейцарию, ни на Кипр.

Весь коллектив комбината ожидает следующий сценарий. Ростехнадзор издаст постановление: вывести из эксплуатации цех или приостановить всю деятельность. Перед чемпионатом. Но металлургия – это не борщ на кухне варить, там процессы такие, что запустить повторно в миллион раз сложнее. Нельзя останавливать. Но они остановят. И все.

Хотят, чтоб производства не было. Хорошее производство, мы многое сделали, чтобы его модернизировать. Убежден, что в бывшем Союзе это лучшее производство спецсталей. Ладно бы, был убыточным действительно – как «Химпром», который к тому моменту исчерпал себя. Хотя и по нему у меня были предложения, мы были готовы заняться этой площадкой.

Кто заинтересован в том, чтобы «Красный Октябрь» пошел по пути «Химпрома», я не знаю. Но мы не сдадимся. За любыми нашими словами есть факты, подтверждающие данные. За заявлениями с той стороны и даже уголовными делами только одно — желание забрать. Ничего больше.

Oblvesti.ru

Написать комментарий

Комментарии (1)

Нажимая ссылку Отправить Вы подтверждаете своё согласие с Правилами форума

  • Марина

    Мой муж почти 10 лет проработал на этом заводе. И вот его бригаду слесарей -гидравликов сокращают. А у всех дети, пожилые родители. Как жить ? Ведь мужу уже 50 лет, где ему работать… Просто тупик.