Царицын встретил Первую мировую гимном «Боже, царя храни!»

Материал опубликован в рамках журналистского конкурса к 100-летию Первой мировой войны

 

 

Лазарет при винном складе

 

По словам Евгения Воробьева, доцента кафедры истории Волгоградского государственного архитектурно-строительного университета, царицане встретили объявление о начале Первой мировой с радостью и с гимном «Боже, Царя храни!» прошли по нынешней Аллее Героев в сторону вокзала, к полицейскому управлению, где и состоялся патриотический митинг.

В Царицыне начали производить бомбы, патроны, сапоги для солдат. Начали строить «Красные казармы», которые до сих пор стоят в Волгограде. Для прибывающих эшелонами раненых построили несколько лазаретов. Три здания госпиталя сохранились в Волгограде на ул. 39-й Гвардейской. Особенно интересно, наверное, солдатам и офицерам было размещаться в лазарете при винном складе. Однако вскоре патриотический подъем в Царицыне сменил жесточайший продовольственный кризис: хлеб, мясо и керосин стали стоить в разы дороже, чем в Москве. Законодательное ограничение цен привело лишь к тому, что товары вовсе исчезли, зато появился черный рынок.

Роман Шкода, редактор сайта «Царицын р.ф.» нашел газету «Царицынский вестник», рассказывающую о настроениях того времени: «Высочайший манифест (о начале войны), опубликованный в срочном выпуске «Царицынского вестника», произвёл сенсацию. Телеграммы буквально вырывались из рук газетчиков и с захватывающим интересом тут же прочитывались. На пароходных пристанях наблюдались такие сцены. Подходит пароход. Газетчики взбираются на второй этаж пристани и кричат вместо приветствия: «Высочайший манифест!». Пароход ещё не остановился, но с террасы слышатся просьбы: «Бросайте! Бросайте газеты на пароход!». И вслед за этой просьбой летят пятаки и гривенники. Просьбы исполняются, и пассажиры, застыв на месте, впиваются глазами в слова».

Погода, словно, давала царицанам мистическое предзнаменование хода войны. В день объявления войны в Царицыне солнечное утро вдруг испортил страшный ветер. Потом пошёл ливень, рассеявший толпу митингующих патриотов. Но другая толпа собралась в саду «Конкордия», где оркестр заставили непрерывно играть «Боже, царя храни!», а толпа скандировала «Ура!». На следующий день был остановлен городской трамвай из-за потасовок, возникающих при посадке существенно возросшего числа пассажиров.

 

Женщины — работники канализации

 

Антигерманские настроения привели к волне переименований немецких названий во всех городах России. Санкт-Петербург был переименован в Петроград. А в Царицыне городской брандмейстер г-н Стумбре обратился в городскую управу с ходатайством о замене «оскорбительных» званий «брандмейстер» и «помощник брандмейстера» на «начальник пожарной команды» и «начальник пожарной части».

Вскоре выяснилось, что Российская империя была абсолютно не готова к столь масштабной войне. Потребовалось призвать в армию около 50% мужского населения. А ведь женщины тогда не имели заработка: они вели хозяйство и воспитывали многочисленных детей. На что жить семьям мобилизованных?

У мобилизационного пункта, расположившегося в здании Александровской гимназии в Царицыне, собралось около пяти тысяч человек — в основном жёны призванных на войну солдат. Они требовали содержания, кричали «Что будут есть наши дети?!». Но никакого бюджета на эти цели предусмотрено не было, поэтому толпу начали разгонять. Возникла потасовка с солдатами и казаками, стрельба и давка, в итоге которых погибло 32 человека и около 80 получили ранения.

Некоторые крупные предприятия Царицына старались помогать семьям мобилизованных в армию. Так, лесопромышленник И. В. Максимов объявил своим служащим, призванным на военную службу, что за всё время пребывания на войне их семьи будут получать полное жалованье за своих мужей и отцов. Он явно не рассчитывал, что Первая мировая затянется на долгие четыре года.

Когда почти все работники ушли на фронт, работодатели вынуждены были предложить работу женщинам. Уже в августе 1914 года в Царицыне женщин начали нанимать на земляные работы. Газета «Царицынский вестник» писала: «В настоящее время, вследствие недостатка мужских рук, подрядчики на канализации пригласили на эти работы женщин, уплачивая им ту же цену, что и мужчинам. По отзывам подрядчиков, работа женщин ничуть не уступает мужской». Впервые в Царицыне, да и во всем мире, вынужденном изменять традиционную роль женщин как «неработающего элемента», появились женщины-коки на пароходах, женщины-матросы, женщины-сторожа и женщины-постовые.

 

 

Поехали в отпуск — угодили в плен

 

В 1914-м многие состоятельные россияне ездили в Германию на отдых и на лечение. Объявление войны застало их врасплох. В один момент отпускники вдруг стали пленниками на курортах Баден-Бадена и других городков Германии. В царицынских газетах публиковали списки тех, с кем родственники потеряли связь. Тут же объявился новый вид мошенничества: жулики объявляли семье пропавших отпускников, что видели их родных, знают, где те находятся, и готовы передать им деньги для возвращения домой (билеты на поезда взлетели в цене до стоимости квартиры: 600 рублей стоил билет для русских на поезд в Германии). А забрав деньги, мошенники исчезали бесследно.

Владелец синематографа «Модерн» в Царицыне Сегин потратил огромную по тем временам сумму — 800 рублей — на телеграммы, пытаясь выяснить судьбу своей семьи, застрявшей в Германии в первые месяцы войны. Каким-то чудом он все-таки нашел жену и детей и вывез их домой.

Роман Шкода нашел интервью «Царицынского вестника» с начальницей Мариинской женской гимназии Александрой Колчиной, оказавшейся в Германии на лечении: «Объявление войны было для нас, русских, полной неожиданностью. Никто не ожидал её и не был готов к ней. Первое впечатление было ужасное. Мы сразу почувствовали себя во враждебном лагере. Предупредительные, вежливые и любезные до объявления войны, немцы сразу резко и круто изменили своё отношение к нам и стали грубы и дерзки. Горничные отказались служить у нас, знакомые немцы перестали раскланиваться с нами при встрече. Что удивительнее всего, так это то, что и врачи начали относиться к нам, русским, с нескрываемой ненавистью. Видя, что мы совсем больны, что нам нужны покой и отдых, они не стеснялись говорить нам, что нас сошлют на какой-то необитаемый остров и принудят исполнять тяжёлые работы. Затем начались тягостные и унизительные обыски. Меня обыскивали дважды. Искали оружие и переписку. Корзины, комоды, ящики, столы — всё было осмотрено и перевёрнуто вверх ногами. При этом мне угрожали, что я буду немедленно расстреляна, если у меня найдётся оружие. Само собою разумеется, что никакого оружия у меня не было, но я боялась, как бы мне не подбросили его. К счастью, всё закончилось благополучно, и у меня отобрали только паспорт. Вскоре затем против русских была поднята травля в газетах. Их называли дикарями, варварами. Каждый день сообщалось о невероятных победах над нами германских и австрийских войск… Вспоминается мне ещё один ужасный день — день празднования немцами годовщины Седанской битвы. Звонили колокола. Многотысячная толпа немцев, возбуждённая, наэлектризованная, подошла к русским виллам и здесь начало твориться нечто кошмарное. Толпа гоготала, посылала по нашему адресу проклятия, и нам казалось, что сейчас начнётся погром… Русские деньги не принимались немцами и многие из нас очутились в критическом положении… Перед отъездом из Наугейма нам было приказано администрацией явиться на вокзал к 5 часам утра. На вокзале собралось свыше тысячи русских. Была страшная давка… Под покровом глубокой ночи нас провезли мимо Берлина».

 

Как в Царицыне сухой закон вводили

 

Из-за войны в Царицыне, как и по всей Российской империи, объявили сухой закон. Газеты Царицына первых военных недель писали невероятные вещи: «С закрытием «казёнок», пивных, трактиров и т.п. учреждений… в городе воцарилась редкая ещё невиданная трезвость. Тысячи народа отрезвели и ходят по улицам города с жёнами и детьми… Но в семье не без урода. Многие с целью, по их словам, заглушить «чувства» начали пить белый лак и политуру, которыми желающих, почему-то, с великой готовностью снабжали в железных и других магазинах. Одурманенные политурой люди на утро ужасно страдают и порой умирают. На днях живущий близ городских боен ломовой извозчик калмык Гаджик, известный на толчке под кличкой «Ванька», возвратившись домой пьяный, стал буйствовать и ссориться с соседями. Когда собрались соседи и усмирили его, он им рассказал с гордостью, что он… был в гостях у русских, пил и был угощаем особыми напитками, дотоле неслыханными, и которые пьют господа!!! Оказывается, его угостили… злосчастной политурой».

Поскольку сухой закон не распространялся на перворазрядные рестораны, там вдруг начался небывалый наплыв публики, которая раньше посещала только дешевые кабаки. Особенно много посетителей было в ресторане «Люкс», принадлежавшем царицынскому купцу Миллеру.

Однако были у сухого закона и светлые стороны. Жены, которым мужья ранее приносили домой заплату в 10 рублей, вдруг начали получать на хозяйство по 40 рублей и более. Сообразив, что раньше муженек пропивал все богатство, жены рабочих и Царицынский Дамский комитет обращались в городскую думу Царицына с просьбами и петициями ввести в городе сухой закон навечно или хотя бы продлить его на некоторое время и после войны.

 

Ольга Поплавская

Написать комментарий

Комментарии (0)

Нажимая ссылку Отправить Вы подтверждаете своё согласие с Правилами форума